Балто: северное сияние

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Балто: северное сияние » Архив » Пират. Город


Пират. Город

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Основное:
- имя: Пират, в прошлом – Лаки.
- прозвище: Одноглазый, Белоглазка.
- вид: собака, помесь золотистого ретривера и дворняги.
- возраст: 4 года (25.04.25)
- род занятий: сторожит ночлежку бездомных, в прямом смысле зарабатывая этим себе еду, ночлег и ласку.
О персонаже:
- биография:
Чемпионку штата, победителя бесчисленных выставок и обладателя множества наград - золотистого ретривера Мисси должны были повязать с таким же чемпионом-кобелем, привезенным из далекой Англии, чтобы получить крепких, чистокровных щенков на продажу, но увы. Вышло так, что однажды хозяин не досмотрел за своей любимицей – сорвалась с поводка, а после принесла потомство неизвестно от кого. Усыпить, утопить, удушить – у хозяев было множество вариантов, как избавиться от нежеланного помета, но духу у них не хватило осуществить это грязное дело собственноручно. Мешок с четырьмя щенками был спущен в уличный клозет на железнодорожной станции. Не утонут – так замерзнут; главное, что сами хозяева беспутной Мисси этого уже не увидят.
К тому времени, как игравшие возле станции дети смотрителя услышали писк, один щенок уже замерз насмерть. Грязные, взмокшие, продрогшие после срочной спасательной операции – они сперва принесли оставшихся малышей на чердак и спрятали там в ящике, опасаясь, что родители их за это наругают, но смотритель быстро смекнул, куда пропало старое одеяло, грелка и бутылка молока – на счастье самих щенят, которых отняли от матери всего-то пару дней отроду. Второй малыш умер в течение суток, третий продержался неделю. Остался один – с обмороженным хвостом и опухшим глазом. Тоже боялись, что не выживет, но он цеплялся за жизнь крепче других. Самый крупный из помета – он родился первым, первым добрался до соска, растолкав остальных. Быстро открыл единственный целый глаз, жадно хлюпал коровье и козье молоко, постоянно вылезал из коробки и все время громко и неустанно пищал. За чудесное спасение щенок с одним глазом и куцым хвостом был прозван Лаки – счастливчик.

Любая участь была бы лучше медленной смерти в холодном сортире, но Лаки досталась не из плохих. Теплый дом, сытная еда, заботливые хозяева и веселая компания. Даже наставник у него был – лохматый черный пес по кличке Буч. Буч сидел на цепи во дворе, охраняя дом смотрителя. Здоровый, взрослый, грозно лающий на всякого постороннего, приближавшегося к ограде – на деле этот сторожевой пес оказался весьма добродушным и, главное, терпеливым. К шумным детям, к тяжелой цепи, к неуемному Лаки, которому на тот момент хотелось только играть все то время, которое он не спал. Буч был достаточно умен, чтобы объяснить щенку, что к чему и почему, а еще тверд характером и хитер, чтобы научить его ремеслу охранника и проучить за все глупости и шалости. Взять хотя бы тот случай со скунсом… Впрочем, о том времени сейчас Лаки уже мало что помнит. Да и «Лаки» его давно уже никто не зовет.

Беззаботная жизнь счастливчика в семье станционного смотрителя закончилась примерно через год, следующей весной. Тот день Лаки до сих пор вспоминает со смесью стыда и горечи.
Дети смотрителя были добрыми и заботливыми, но в городе водились и жестокие злые гаденыши. И вот пара таких хулиганов повадилась, проходя по дороге мимо их дома, дразнить собак. Буч той зимой застудил глотку, осип, не мог уже так громко и устрашающе лаять, как раньше. Лаки, конечно, подхватил его дело, но мальчишкам было все нипочем. Они строили рожи, махали ручонками, били палками по забору и смеялись, зная, что ни одна из этих брехливых шавок не достанет их – привязь коротка. Цепь действительно была короткой, прочной, но в тот раз застежка на ошейнике не выдержала норова Лаки, за год из крохотного слепого комочка вымахавшего в молодого сильного пса. Разъяренный травлей и особенно болезненным ударом камнем, он ринулся вперед, перемахнул через забор и набросился на обидчика. Толстое пальто едва бы смог прокусить, но вот кожаную перчатку или штанину – легко. Как раз в этот момент со стороны дороги на тропинку свернули хозяйские дети. Испугались, конечно, подбежали, стали разнимать. Старший уже кое-как оттащил Лаки за шкирку, схватил поперек туловища, повалился вместе с ним на снег. Но младшая сестренка тоже полезла ему помогать, и в запале вырывающийся Лаки цапнул ее за руку. Сильно, больно. Ее испугал и сам испугался, оглохнув от пронзительного вопля и плача.
Родители хулигана, которому досталось до обидного меньше, чем должно было, тем же вечером явились и пригрозили смотрителю иском за физический ущерб и испорченное пальто, но это ладно, это все их людские законы и правила. Лаки было страшно за то, что сделают за все это с ним. На ночь выгнали из дома, миску оставили пустой. Буч, конечно, поделился с ним своей похлебкой немного и поначалу еще пытался как-то приободрить. Он-то знал, что мальчик сам виноват, а девочка пострадала случайно. Но он и знал так же, что бывает с собаками, кусающими людей, особенно детей. Провокация это была или случайность – не важно. Ночью Лаки ушел, не дождавшись вердикта, должного прийти с рассветом – благо, что веревка, которую ему повязали на шею вместо порванного ошейника, была замерзшей и скользкой, легко распустился узел. Ему было стыдно за случившее, страшно за свое будущее и невыносимо больно оставлять семью, свою маленькую стаю, где все его любили, кормили и даже у печки пускали лежать студеной зимней ночью. Стаю, которую он подвел.

Лаки никогда не жил один, даже представить не мог, каково это – жить без людей или без своего брата. Конечно, не считая собак, приходивших с гостями к хозяевам, нескольких окрестных, которые могли гулять свободно, и случайных бродяг, он знал только Буча, но все же это было больше, чем ничего. Другая жизнь была ему неведома.
Довольно чистый и ухоженный пес бродит без ошейника – Лаки наверняка приютили бы, если бы ему не пришлось ночевать в грязном сарае и если бы не куцый хвост и затянутый белым бельмом глаз – все это за ночь сроднило его с бездомной шавкой. Почтальон, местный фельдшер, шериф, друзья смотрителя узнали бы его, если бы Лаки не избегал теперь людей. Боялся, что люди вернут беглеца домой, где, как он думал, его неминуемо ждет расправа. Где все, как он думал, злятся на него и погонят палками прочь со двора, и даже Бучу придется сипло тявкнуть пару раз, чтобы сохранить лицо перед двуногими и остаться на прежнем довольствии. Нельзя его за это винить, конечно, как же.
Городская свора не жаловала новичка, тем более такого – молодого, сильного, который сам может добыть свой хлеб при желании, а у них и так много ртов: больные, старые, щенки опять же. Ничего-ничего, скоро уже лето, проживет как-нибудь и сам. Помыкавшись с месяц и не найдя себе в городе хоть сколько-то уютного угла, Лаки вернулся на железнодорожную станцию. Ночью забрался в приоткрытый грузовой вагон на простое, устроился среди мешков и ящиков, а когда проснулся от громкого лязга сцепки и грохота двери, уже было поздно. Лай и скулеж заглушили свистки паровоза, состав пришел в движение, и целую вечность потом Лаки трясся и покачивался с непривычки в холоде и темноте, пока поезд катил на следующую станцию.

Длительная поездка в товарняке не пошла на пользу собачьему вестибулярному аппарату. Вялый от жажды, голода и слабости, Лаки буквально выполз из своего угла навстречу теням и громким голосам рабочих. Церемониться с безбилетником никто не стал – вышвырнули без разговоров, еще пинка под хвост отвесили. Люди были заняты своим делом и еще очень недовольны тем, что пес сотворил с некоторыми ящиками и мешками, стараясь отыскать в них что-нибудь съестное, а потом тут же справив нужду от большой досады.
Первым делом Лаки наглотался снега, чтобы хоть немного утолить жажду, затем с горем пополам поднялся на дрожащих лапах, осмотрелся. Место вроде бы то же самое: станция, перрон, вон склад, впереди город, вокруг – простор, но все иначе. Хоть еда на своем месте – в ближайшей мусорке. Куда теперь податься? Сперва Лаки хотел остаться тут же, возле составов, но местный смотритель, как и его хозяин в былые времена, обходил вверенную ему территорию с собакой и гонял бродяг. В город соваться по-прежнему не было желания. Если станция тут такая неприветливая, то чего ждать там? Набив брюхо скудными объедками и немного отдохнув, Лаки отправился исследовать окрестности. Ном – а именно туда прибыл грузовой состав – оттаивал на пороге лета, дышал чем-то новым и был интересен со всех сторон псу, который дальше своего родного штакетника не бывал ни разу за всю жизнь, но в той же степени и страшил его.

В итоге верх одержали интерес и голод. А еще жажда компании, которой Лаки после побега из дома смотрителя не хватало, кажется, больше всего. Блуждая по окраинам в поисках более-менее дружелюбных местных и какой-нибудь еды, пес наткнулся на парочку дворняг, рывшихся в мусорных баках. Один отнесся к пришельцу настороженно и сдержанно, другой охотнее пошел на контакт. Они и привели Лаки в ночлежку для… людей. Странно было видеть двуногих такими. Собаки – да, собаки бывают бездомными, они маленькие, бесправные и зависимые в сравнении с ними, но люди! Люди – в лице тех, кого Лаки знал – были большими и могущественными властителями, божествами, они были хозяевами, у них была еда, огонь и дом, который он – Лаки – был сызмальства приучен охранять от чужаков. Еще у них была сила поощрять и наказывать, у них было право давать и отнимать.

Эти люди были немного другими, как и станция Нома отличалась от той, где Лаки сел в злополучный поезд, но в целом… те же люди. У них были те же права и сила, но дистанция между животным и человеком – эта непреодолимая пропасть, по мнению пса, между двуногим и их братом – была теперь не шире канавы за домом у забора. Чтобы было теплее, они спали вместе, часто даже под одним одеялом. Чтобы хвостатые проныры не заглядывали большими глазами в рот во время скудной трапезы, им давали объедки. А то и жиденький бульон, прямо из банки! А еще у этих новых людей было какое-никакое имущество и территория, которую Лаки с большой охотой стал охранять, чем заслужил к себе немалое расположение бездомных. Поначалу он еще держался с ними настороженно, не привыкший проникаться доверием к посторонним, но спустя пару месяцев уже с удовольствием подставлялся ласкающей его руке. Руке, которую он зарекся кусать впредь, которой негласно обязался служить верой и правдой. Пинки – так звали его нового хозяина. Тот, кто никогда не жалел куска хлеба и доброго слова, кто всегда подзывал утром пса, озябшего после ночи бдительного дозора, на свое нагретое место. Собственно, именно Пинки и окрестил Лаки заново – назвал одноглазого пса Пиратом, посчитав, что тот получил травму в драке. Сперва было странно, но вскоре тот привык отзываться на новую кличку. Он ко всему быстро привыкал, однако было кое-что, чего ни цепной пес Лаки, ни сторожевая дворняга Пират не могли стерпеть – чужаки.

Ном – гораздо более уединенное место, чем тот город, в котором родился и некогда счастливо жил Пират. Новые лица тут – редкость, и еще большая редкость – новые морды, если не считать диких зверей. Как и полагается порядочному охраннику, Пират на зубок знал все о вверенной его заботе территории и ее обитателях: где что лежит, кто где спит, кто куда уходит и когда возвращается. Любой посторонний звук, запах, предмет, движение – он обследовал, определял уровень опасности и либо пропускал, либо бил тревогу. Буч бы гордился своим воспитанником.
За два года жизни с бездомными и их «запасами на черный день» в виде стаи собак одноглазый пес на тот момент обзавелся немалым авторитетом у тех и у других; с его мнением, что называется, считались. Кроме шуток: даже двуногие настороженно относились к тому, кого Пират не принимал тихо. У него оказалось хорошо развито чутье на «плохих» и «хороших». К примеру, тот беззубый мужичонка с товарняка, которого на подходе Пират обрычал и облаял, в итоге спьяну кинулся на местного с ножом. А сперва казался мирным и строго положительным. Или та старушка – божий одуванчик: стащила у Пинки ветеранские часы, и никто не мог понять, чего это Пират кинулся на нее! Кричали, даже ударили, силясь отцепить пса от старухи, да тут часики-то и выпали прямо у всех на глазах. Пинки за это поделился с верным другом рыбными консервами; извинился, значит.

Но если с новыми людьми стоило все же быть максимально осторожным и ориентироваться на реакцию хозяина тоже, запоминая, кто друг, а кто враг, то среди животных Пират сам был судьей. Все новые четвероногие субъекты находились под его зорким наблюдением, и чуть что – ух!
Взять, к примеру, этого Бакстера. Уу, хитрая морда. Проныра, вор, жулик и гад ползучий! Чутье у Пирата было, конечно, отменным, и неприглядной деятельностью Бакстера сторожевой пес, разумеется, оправдывал свое к нему негативное отношение, но настоящая причина была в другом. В конце концов, большинство собак в бродячей своре промышляли тем, что таскали все, что плохо лежит, по части съестного. Это Пирату жирно живется, он свой кусок зарабатывает, денно и нощно обходя округу, в том числе и сигнализируя о близости волков, что на руку всей городской окраине.
Одноглазый невзлюбил Бакстера с того момента, как рука Пинки опустилась на ушастую голову этого чужака. Было в этом простом действии что-то… новое, не такое, как с другими собаками, в энном количестве приходившими и уходившими от ночлежки бездомных за прошедшие два года. Их тоже кормили, грели, по-своему любили, но этот Бакстер, чтоб его!.. Пират чуял, что на его место метят; чуял всем своим охотничьим нутром ретривера и обостренным чувством справедливости дворняги, доставшимися от непутевых родителей. Прошел уже почти год с тех пор, как Баки прибился к их стае, и многим он полюбился, но все это время он был и остается до сих пор чужим для Пирата. Из приличия перед хозяином одноглазый держится с ним холодно и строго, даже властно уже только на основании того, что дольше живет с этими людьми, дольше занимает место подле хозяина и вообще он старше.

Одно плохо в бытности охранника: Пират не может оставить свой пост. Не может позволить себе захворать или развлечься, не может толком увидеть город и окрестности, которые по-прежнему манят и одновременно пугают его неизвестностью. Он не может даже достать этого треклятого Бакстера, поскольку тот, в отличие от Пирата, имеет возможность убежать далеко-далеко, а вернувшись, юркнуть под руку Пинки, усесться у его ног и оказаться, таким образом, вне досягаемости клыков и когтей ревнивого конкурента. Еще он может составить хозяину компанию, рыскать по городу в свое удовольствие, нюхаться с молоденькими сучками… Да много чего может, и Пират завидует ему как никому прежде. И злоба его в отношении Баки растет и множится с каждым днем.
- характер:
Хотя в детстве Пират охотно и легко ладил с детьми, с тех пор утекло очень много воды. На сегодняшний день он не самый компанейский пес, ревнивый, слишком ревнивый и не терпящий конкуренции и посягательства на свою территорию. У него есть только один хозяин, и этот хозяин – Пинки, и только его командам пес подчиняется безропотно, даже если и позволяет себе дерзость не соглашаться. Пират охранник и обладает всеми необходимыми для этого качествами – выдержка, дисциплина, верность, а так же энергичность и ум, особое чутье, подсказывающее, когда можно и нужно действовать, а когда – подождать.
Толика игривости в его характере еще сохранилась, но проявляется крайне редко. В силу возраста, возможно. Как правило, Одноглазый слишком занят, чтобы тратить время на глупости. Он должен быть железным и несгибаемым, как шлагбаум на железнодорожном переезде. Граница на замке, всё под контролем, все под наблюдением – Пират очень строго относится к соблюдению какого бы то ни было порядка. И все же он не упрямец-консерватор, а достаточно гибок и сообразителен, чтобы не растеряться в форс-мажорной ситуации и спешно принимать важные решения.
Большая ответственность, постоянное напряжение, не самая дружелюбная среда, непростые условия жизни – все это в порядочной степени ожесточило Пирата, особенно за последний год, и все же он не так плох, каким может показаться на первый взгляд. Не он такой, жизнь такая. После долгого ночного дежурства, на котором едва ли сомкнул глаз, Пират приходит под бок пока еще дремлющего Пинки и будит его, облизывая лицо, подсовывает нос под руку, укладывается вплотную рядом. И сразу понятно, что он - самый обычный пес, который хочет отдыха, ласки, защиты и компании своего человека, без которого не мыслит жизни.
Друзей кроме Пинки у Пирата нет, да и откуда им взяться, когда у него все время уходит на сон и охрану? Если выдастся свободная минутка, пес либо идет к хозяину, либо остается один и тогда очень тоскует. Никто его не любит кроме человека, все уважают или боятся, но не любят. Он сам будто нарочно не позволяет им этого делать, не подходит играть к другим собакам, не ластится к чужим людям. Поэтому ему нравится быть при деле, быть полезным, тянуть лямку своей охранной службы и не отвлекаться на всякую ерунду вроде мыслей о побеге и приключениях, которые поджидают в городе или там, за рекой. И хочется, и колется. Пират был бы не прочь прогуляться хоть по тому же Ному, но не может оставить пост, и зависть к тем, кто этой возможностью обладает, заставляет его высказываться негативно в отношении прогулок по городу. То есть, хочется ему как раз того, что он яро осуждает, и недолюбливает он тех, у кого меньше ответственности и больше возможностей, чем у него. К примеру, Бакстера.
- внешность:
Большой, высокий, тяжелый пес. Мускулистое тело, но суховато из-за недостатков в питании, как и у любой дворняги. Лапы большие, сильные, грудь широкая, голова большая. Не очень грациозен, но и не неуклюжий увалень, во всем облике его присутствует какая-то стремительность, присущая охотничьим ретриверам.
Уши висячие, когда не поднимает их, настороженно прислушиваясь. Глаза окаймлены темной шерстью, правый – светлый, голубой, а левый с раннего детства, когда брат или сестра задели его лапой случайно, копошась в грязном мешке, перечеркивает шрам, и на радужке разрослось белое бельмо; этот глаз абсолютно слеп.
Мочка носа темно-коричневая, на ушах, боках, спине и ляжках тоже есть темноватые пятна, но в целом шерсть Пирата золотисто-бежевая, пушистая, местами в колтунах. Хвост лохматый, купирован примерно на одну четверть после обморожения.
- дополнительно:
Хозяин – бездомный по имени Пинки; пес сам его признал, хотя собаки в бездомной своре обычно не бывают верны какому-то одному человеку.
Бакстер – дворняга, которого Пират невзлюбил с первого взгляда. Считает его конкурентом, завидует ему и вообще на дух не переносит.
С рождения жил с людьми, поэтому хорошо понимает их речь, знает повадки, привычки, настроения. По сути, никогда не видел от людей очень уж большого зла.
Любит рыбные консервы и потроха. Не любит палки в руках людей.

Пробный пост

Темень, холод, луна, редкие облачка разрывают голубоватый свет и оставляют на искрящихся сугробах грязные пятна тени. Там, за спиной, у начала цепи следов, оставленной сторожевым псом, мерцает теплый рыжий огонек – это пара двуногих еще поддерживает разведенный в дырявой бочке костер и о чем-то переговаривается. Тихо, чтобы не мешать остальным, отправившимся на боковую, и их далекое хриплое бормотание не мешает Пирату вслушиваться в ночь.
Привычное дело: свист ветра, хруст снега, треск ветвей. Птица... белка... а это?.. Пес поднял большие уши настороженно. Снова птица. Фыркнул, надув щеки, тихо рыкнул. Ни души кругом, и он один тут на ногах - шатается по кругу по привычке безо всякой привязи. Впрочем, отсутствие ошейника и цепи не говорит об отсутствии привязи. Пирата держит долг, Пирата держит верность. Хозяин, остальные тоже. Чтобы они могли так мирно спать, он должен морозить лапы на снегу битый час, час за часом до самого рассвета. Но это его не тяготит, не совсем. Нет, он рад быть полезным, быть при деле, а после получать заслуженную похвалу и что-нибудь пожевать. Не то что остальные дворняги.
"За все нужно платить свою цену, и я плачу свою", - одноглазый переступил передними лапами, поджал левую. Снова пошевелил ушами, прошелся из конца в конец от дерева до покосившегося столба, поднял лапу, чтобы обновить ослабшую за день метку.
С одной стороны, хорошо, что ничего не происходит в последнее время из ряда вон выходящего. С другой - скука подступала к горлу и зудела под заиндевевшей шкурой. Эта ночь ничем не отличалась от множества других: тихая, темная, спокойная и одинокая для Пирата, компанию которому могли составить лишь редкие птицы. Даже песни волков не были слышны сегодня - они ушли далеко в сторону от города, преследуя свою добычу.

Наутро уставший, замерзший, голодный - Пират вернулся в лагерь, но прежде чем улечься на привычное место, навернул пару внутренних кругов, проверяя, все ли на месте. Пересчитал по головам, обнюхал людей и собак, затем остановился в центре возле потухшей уже бочки, из которой только горький дымок поднимался еще тонкой струйкой. Чихнул, потер лапой нос. Ну, вот и все, его дежурство окончено, дело сделано, поскольку на своей "койке" уже заворочался старый бородатый двуногий - он встанет первым, распалит бочку, нагреет кипятку на всех. Его глаза и уши не так зорки и чутки, как у Пирата, но тоже подойдут на время, пока пес будет отдыхать. Недолго. Пока хозяин не поднимется на ноги.
Он подошел к куче одежды и одеял, в которой скрывалось человеческое тело. Разрыл, потоптался, буквально вполз туда, в душное тепло, наполненное мерным дыханием спящего и ярким запахом его немытого тела - родным, любимым запахом, вселявшим спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Пинки спросонья, даже не открывая глаз, опустил ладонь на бок собаки, потрепал, почесал - не очень-то нежно, грубовато, но так приятно. И ничего больше не надо - ни еды, ни воды, ни крыши над головой. Только чтобы эта рука не переставала трепать за ухо, ведь от этого и только от этого утомленное напряжением тело, наконец, расслаблялось, скудные, но тяжелые мысли рассыпались в пыль, и Пират мог беспечно перевернуться на спину, подставляя ласке мохнатое, грязное, мокрое от снега брюхо.

0

2

http://images.vfl.ru/ii/1488965622/bf64d6bf/16375933.png

0


Вы здесь » Балто: северное сияние » Архив » Пират. Город


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC