Балто: северное сияние

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Балто: северное сияние » Ном » Старая пристань


Старая пристань

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://sh.uploads.ru/t/PzfEA.png

Старая деревянная пристань, все мосты здесь прогнили, а на воде еле качается маленький ялик, но животных типа собаки или волка это всё спокойно выдерживает.

Отредактировано Жасмин (13-03-2017 18:26:39)

0

2

Ном, телеграф.

По большому счету Баки не заботил факт того, отправится ли безымянная лисица спасать свою пушистую шубку вместе с ним или своей дорогой. Умнее - или даже хитрее - всего для нее, пожалуй, было бы просто отойти в сторонку, попытаться слиться с местностью, пока вихрь под названием "Буч" не пронесется мимо, от ярости не замечая перед глазами ничего, кроме спины бродяги. А потом преспокойно отправится свой дорогой, сетуя на приставучих дворняг и несдержанных хаски. Но за такое короткое время вряд ли можно было бы придумать и проанализировать достаточное количество выходов из ситуации, чтобы потом еще и остановиться на каком-то одном. Поэтому получилось как получилось: лиса и собака во все свои лапы удирали с площади под неистовый лай Буча.

Как Бакстер и предполагал, пёс не стал преследовать их слишком долго: выгнал с улицы, удостоверился, что беглецы не собираются остановиться в соседнем проулке, а направляются желательно к черте города, и отстал. Только его вой гнал Баки с лисой еще некоторое время, пока они окончательно не скрылись из вида Буча.
Лед и снег разлетались из-под лап крошками; язык свешивался на бок, а сердце колотилось где-то в самой глотке. Страх и азарт погони уже сменились жаждой скорости, и было приятно просто бежать, перемахивая через скованные ледяной коркой сугробы, стылые камни, ямы и рытвины. В нос ударил запах моря - все еще скованная льдом снежная равнина все равно пахла как-то по-особенному и заставляла Баки бежать только быстрее. На несколько мгновений он позабыл и о Буче и о так некстати проглоченном ключе и даже о лисице, которую безуспешно пытался разговорить. Только мысль о ней, наконец-то пробившаяся в голову заставила дворнягу сбавить ход и в конце концов остановиться, а то будь он один - взлетел бы на пристань, добежал до конца и как есть - прыгнул бы в снег и покатился бы по крепкому у берега льду.
- Убежали, - констатировал Баки, коротко тяфкнув, и опустил голову, шагая по мерзлой гальке, чтобы отдышаться. - Я же говорил... что он не будет долго нас гнать... уф. Не говорил?..
Да это и не было важно. Баки до сих пор еще не глянул на свою спутницу: может быть, она и вовсе свернула где-нибудь по пути, и он говорит сам с собой? Но на середине мысли его прервал знакомый запах: это где-то поблизости был человек. Его человек, и хотя Баки никак не ожидал его здесь увидеть, он не мог не поверить собственному носу.
- Эй... Здесь кто-то есть, - он повернулся в сторону запаха, дернул хвостом и напрягся, собираясь рвануть вперед сразу, как только увидит источник этого самого запаха.

0

3

Позади уже давно не было слышно хриплого рычания их преследователя. Сосредоточившись на том, чтобы не поскользнуться на снегу, лисица бежала ещё некоторое время, пока наконец не обратила внимание на это обстоятельство. Тогда она, ещё не решаясь верить своим ушам, оглянулась на бегу. Хаски не было видно. Лисица резко остановилась — уже второй раз за эту погоню — и развернулась, внимательно вглядываясь в ту сторону, откуда они только что убежали в такой спешке. Нет, хаски действительно не преследовал их. Для чёрной это было странно, потому неё, не знавшей привычки Буча, это выглядело немного странным. Но, впрочем, отсутствие преследователя не был тем обстоятельством, о котором можно было хоть сколько-нибудь жалеть.
Она ещё несколько секунд простояла неподвижно, с удовольствием подставляя морду слабому ветру, словно гладившему непослушную встрёпанную шерсть чёрной. Казалось, прошла вечность, пока лисица как-то резко не вспомнила о своём спутнике. Преодолев приятное оцепенение, она нехотя повернулась, но тот уже успел отбежать на приличное расстояние. Лисица видела лишь его неправдоподобно маленький силуэт далеко впереди. Видимо, Баки не заметил, как она остановилась, и продолжал бежать дальше. А впрочем, даже если и заметил, какое ему было дело?
Правильно — никакого. Может быть, кого-нибудь другого подобные мысли давно столкнули бы в бездну тоски и депрессии (классическая причина — ты никому не нужен,  и никто не замечает твоего присутствия или отсутствия). Но лисицу такое положение дел вполне устраивало. На сегодня лимит общения был исчерпан, и теперь лисица чувствовала лишь потребность отдохнуть от разговоров с посторонними. Дворняга уже давно скрылся из её поля зрения, но лисица ещё помнила направление. Тень не спеша побрела в сторону побережья, но с таким расчётом, чтобы их с Баки пути снова не пересеклись. Хватит с неё общения с этим "торговцем информацией". Очередной визит в Ном оказался сорван, но это её не особенно расстроило. Люди ведь явно не настроены вечно терпеть её приходы... так что, не прогони её хаски ещё на окраине — кто знает, может быть, случилось бы что-нибудь похуже, чем риск лишиться нескольких клочков шерсти. Тень не особенно верила в судьбу и всякие там счастливые случайности, но всё-таки что-то заставляло её рассматривать и такой вариант. Может быть, привычка слишком увлекаться в своих размышлениях.

Южное побережье, чаща

0

4

Не так уж часто, даже редко Пирату выдавался случай прогуляться по окрестностям дальше собственных меток. Сторожевой пес, хоть и бездомная дворняга - странно это, но привычно. Кособокая лачуга, кое-как сколоченная из старых досок, рыжий от ржавчины грузовик, пара мусорных бочек, тоже ржавых и дырявых - сегодня Пират оставил все это, чтобы отправиться вместе с Пинки "на прогулку" вдоль окраины города к старой пристани.
Хозяин сам позвал, пес даже не напрашивался, и было в этом что-то невыразимо приятное. В последнее время Пират чувствовал себя несколько обделенным вниманием. Все чаще на ночь домой возвращался Бакстер, и выходило так, что, когда сторож отправлялся дежурить, тот самым наглым образом занимал его место подле человека. Кому же это понравится? Уж точно не одноглазому псу, и особенно досадно было то, что Пинки позволял Баки оставаться рядом с собой до самого утра. То есть и утром после ночного дежурства место Пирата было занято.

Но сегодня никакого Бакстера. Никакой тайной или открытой ненависти, грызни, конкуренции и соперничества. Сегодня только он, хозяин и долгая приятная прогулка вдоль обледенелого побережья. Настроение у Пирата было хорошим настолько, что он позволил себе подхватить с дороги палку и принести ее двуногому, припасть грудью на снег, игриво виляя задранным куцым хвостом.
- Брось ее! Брось мне палку! Давай, давай, ну же!.. - упрашивал он, хотя человек слышал только громкий басовитый лай. И бросал, и хрипло смеялся, иногда трепал пса по ушам, и Пират веселился еще больше от того, что его человек сегодня был в прекрасном расположении духа и что именно он - Пират - был тому немаловажной причиной.

На пристани Пинки хотел поискать какие-нибудь целые доски, относительно прямые гвозди, паклю, парусину - все, что можно было использовать для починки "будки", где в непогоду бездомные укрывали  бочку, ящики и прочие предметы своего нищенского обихода. Пока двуногий был занят поисками, Пират, уже немного утомленный своей внезапно проснувшейся игривостью, просто мирно прохаживался поблизости взад и вперед. Обнюхивал землю, снег, ловил замерзшим носом запахи, принесенные ветром. Ему было хорошо и даже почти спокойно, несмотря на новую обстановку. Пусть в голодном желудке пока не доставало еды, пусть ароматы моря и леса тут были непривычно яркими и тревожными, но он ведь вместе со своим человеком, и поэтому все остальное не важно. Вот он там ходит, кряхтит, тихо ругается, громыхает досками и хрустит сугробами, и как только потребуется помощь - сразу же кликнет Пирата к себе, подзовет свистом.

"Что это?" - идиллию нарушило эхо, донесшее до слуха одноглазого, чей-то грозный лай. Уши тут же настороженно поднялись, здоровый глаз распахнулся шире, нос повернулся по ветру. Пират слегка подался грудью вперед - это придавало его облику еще больше стремительности, чем обычно. Лапы вросли в снег, хвост почти замер, вытянувшись стрелой.
Ветер был к берегу, и Пират не мог учуять того, кто, судя по звуку, приближался к пристани. Снежный вал закрывал одноглазому обзор, и пес мигом взобрался на него напрямик, с хрустом ломая наст.
- Стой! А ну стой! Стой где стоишь, а не то!.. - появление его было бы внезапным, если бы не ветер. Поначалу разразившись громовым лаем, должным застигнуть чужака врасплох, Пират тут же осекся, узнав Баки. - А, это ты, - буркнул он сухо, немного расслабляясь, но не спеша спускаться со своего снежного укрепления. Беглый взгляд на взмыленного пса, насмешливое фырканье, кивок в сторону, откуда он только что прибежал и где еще аукалось эхо чьего-то лая, подхваченного еще несколькими городскими от скуки: - Что ты опять натворил? Будто тебя волки гнали, - Пират спустился на твердую землю, раскидав снег, и выпрямился, гордо вздернув голову - даже так он был выше Баки и с нескрываемым торжеством смотрел на него сверху вниз. Не махал хвостом, не подходил понюхаться, не позволял пройти мимо себя прямиком к человеку - все как обычно.

Отредактировано Пират (30-03-2017 16:18:02)

0

5

Предположение Бакстера по поводу отсутствия лисы оправдалось, чему свидетельствовал беглый осмотр территории вокруг и отсутствие характерного запаха леса. Зато запах родных стремительно усиливался, и чем яростнее ветер отбрасывал с берега снежную крупу, тем меньше оставалось у пса терпения: нужно было бежать навстречу своим, и бежать немедленно!
Баки глухо тяфкнул и снова сорвался с места, но буквально через несколько широких прыжков был вынужден резко остановиться и отступить, оглушенный внезапным лаем откуда-то сверху, с того сугроба, который Бакстер вот-вот собирался перепрыгнуть. От неожиданности пес весь сжался и оскалился, инстинктивно готовясь защищаться, но собаки признали друг друга почти одновременно:
"А, это ты".
Баки выпрямился и приветливо махнул хвостом. Отступил еще, чтобы дать Пирату место спуститься. Бакстер держался на расстоянии, пригнув голову, опустив уши, и даже так он казался куда приветливее своего горделиво приосанившегося собрата. Хоть Пират и не был вожаком как таковым, Баки все равно признавал его превосходство. Глупо претендовать на главенство, когда ты младше, меньше размером и меньше прожил в данном социуме, так что Баки стремился по возможности продемонстрировать это. Хотя бы для того, чтобы между ними с Пиратом не возникало лишних споров и ссор, потому что в отношении человека, например, бредущего вдоль берега за спиной Пирата, этот пес не признавал никаких компромиссов.
Взгляд Баки то и дело бегал от Пирата к человеку, и обратно. Бакстер знал, что собрат не пропустит его просто так, но сердцем и непрерывно дергающимся хвостом он был уже у ног Пинки: ставил ему на колени передние лапы, ластился к рукам и лизал теплые ладони. Но как бы этого ни хотелось, прежде всего нужно было держать ответ перед Пиратом - грозой всех псов на свалке и практически телохранителем всеми любимого Пинки.
- Да это Буч - как всегда, - отмахнулся Баки и тряхнул головой, избавляясь от пыли и щекочущей загривок старой шерсти. Испачканные краской пряди тянули кожу тем сильнее, чем больше грязи на них налипало в довесок, так что в последнее время у Бакстера вошло в привычку так трясти головой.
И Буч - как всегда, и Пират - как всегда. И разговор у них в общем и целом тоже начинался как всегда, и Баки знал, что его попытка быть дружелюбным провалится снова. И все-таки он пытался говорить весело, а вести себя - непринужденно, насколько это возможно было делать с одновременным выражением подчинения.
- Ничего я не натворил, просто попался ему на глаза.
- Кто там, Пират? - это Пинки, и если Баки еще хотел сказать что-нибудь Пирату, то голос хозяина проигнорировать не смог, пусть даже обращались это и не к нему.
- Привет! Привет! - прогавкал Бакстер, приподнявшись на задних лапах и попытался было обойти Пирата, чтобы поприветствовать поближе человека, махнувшего рукой в ответ, но все-таки пока не решился. Вместо этого он предложил Пирату пойти вперед вместе, чтобы оставаться под его надзором. - А вы тут что? Ладно еще Пинки, но тебя обычно не бывает видно в городе, бдительный охранник.
Баки трусил по направлению к человеку, но внимание его было обращено к Пирату. В крови все еще не улегся азарт, и хотелось действовать. Нарываться на неприятности и провоцировать Пирата на склоку было, конечно, глупо. Но вот если бы он вдруг захотел поиграть... Это было бы просто замечательно. Но, увы, они не друзья.

+1

6

Пират как всегда, Баки, Буч - тоже. Одноглазый нервно дернул было хвостом из стороны в сторону, спеша выразить недовольство всем и вся, что только связано с этим дворнягой, но даже не рыкнул на него в итоге. Опущенная голова, прижатые уши, хвост мотается из стороны в сторону вроде как приветливо, а заискивающие острые глаза вора так и бегают туда-сюда - Бакстер уже заметил Пинки и хотел отправится к нему поскорее. Пират все это видел, разумеется, и испытывал нездоровое удовольствие, играя роль преграды на пути между собакой и человеком. Ему нравилось вот так намеренно досаждать Баки так же, как тот досаждал ему невольно. Можно считать это местью за холодные утомительные ночи и унылые рассветы, проведенные в одиночестве. Больше Пирату некому было мстить.
- Рассказывай, как же, - холодно бросил одноглазый, не веря и не желая верить в то, что Буч облаял Бакстера без повода. Хотя сам поступал так же, по сути.
Вот даже сейчас: что мешало Пирату, признав в пришельце своего, мирно пропустить его и продолжить заниматься своими делами? Почему, услышав оклик Пинки, сторожевой пес только мотнул головой в его сторону и злобно зыркнул на Баки, приветствовавшего двуногого звонким лаем? А вот потому что - и Бакстер снял эту мысль у Пирата с языка.
- Хозяин позвал, - отрезал он коротко, развернулся, махнув хвостом, и рррав! - сделал выпад в сторону Баки, чтобы тот осадил свою легкую бодрую поступь и держался в стороне, позволяя Пирату идти впереди себя на пол-корпуса. Пират редко бывал в городе, Пинки в кои-то веки позвал его с собой, и все было прекрасно до внезапного прихода Баки. Чувства собственной исключительности и довольства стремительно иссякали. Хотелось немедля прогнать этого чужака-прилипалу, припугнуть, куснуть, завалить, втоптав в снег, но увы. Не в присутствии двуногого, не у него на виду, а после одноглазому еще и пришлось пойти на уступки! Какой кошмар.
Человек, сгрудив собранные доски в кучу, радушно протянул руки в сторону собак и коротко свистнул три раза, подзывая их к себе - обоих. Пират первым подбежал к Пинки, привстал на задние лапы и вытянулся, пытаясь достать горячим липким языком до обветренного розового лица.
- Ну хватит, хватит! Пират, хватит, - человек засмеялся, снимая с себя тяжелые собачьи лапы, и одноглазый, грузно топнув на снег, стал тереться у ног человека, подсовывая голову под его руку. На Баки при этом он старался не смотреть - уж больно тогда велико было желание куснуть его за ухо или загривок.
- Ну что? Устали? Или еще нет? Скоро пойдем домой, - но прежде чем отправиться в путь, Пинки нужно было немного отдохнуть. Подталкиваемый и зажимаемый с двух сторон мохнатыми тушами, требующими внимания, человек присел на какой-то обледенелый пенек, смахнув с него шапку снега. Взял палку из тех, что поменьше, повертел в руках, помахал над собачьими мордами, желая раззадорить своих друзей на веселье - побегать за ней по пристани, пока сам он переводит дух.
Пират, не теряя времени даром, гавкнул:
- Бросай! Брось мне палку! - а когда она улетела из рук Пинки, первым бросился вдогонку, мимоходом толкнув Бакстера и рявкнув: - С дороги,  шавка.

Отредактировано Пират (01-04-2017 16:53:24)

0

7

Баки притормозил и осунулся, без пяти минут готовый падать перед Пиратом животом вверх. В подчинении вообще-то не было ничего зазорного. Опустить голову, прижать уши, подставить брюхо - это всего лишь способы продемонстрировать кому-либо факт собственной безопасности для окружающих. Тот, кто делает так, не собирается нападать, спорить, что-то отстаивать. Он всего лишь хочет мирного исхода перепалки и с удовольствием примет все условия, на которых ему позволят молча пройти мимо. Однако у Баки работало это почему-то исключительно с членами своей семьи. При попытке показать беззащитное брюхо тому же Бучу как-то раз едва не стоило Бакстеру жизни, в остальные же случаях считали это более чем унизительным для самого Баки и вполне достойным насмешек. Так что от чужих бродяга предпочитал убегать, но вот Пирата знал слишком хорошо, и если только тот не был разъярен, вполне можно было прикинуться слабым щенком перед ним. Эта мысль и напряжение в лапах не покидали Бакстера до тех пор, пока свист Пинки не позвал собак, и несмотря на то, что Баки было наказано держаться позади, он все равно рванул вперед вместе с Пиратом, снова позабыв обо всех угрозах.
Одноглазый оказался рядом с хозяином прежде, и Баки вертелся позади Пирата, отворачивая морду от его хвоста и едва не напрыгивая на светлый мохнатый круп, чтобы Пинки поскорее заметил и побыстрее протянул шершавую ладонь. В опасной близости от челюстей Пирата Баки старался не находиться, но искушение было слишком велико. На счастье Баки, сам одноглазый, должно быть, тоже был слишком рад провести время с хозяином, чтобы отвлекаться на ненависть к самому младшему члену семьи.
Когда Пинки взял в руки палку, Баки взвыл одновременно с Пиратом:
- Мне! Мне!
Игра, ура! Именно то, чего Бакстер так хотел, именно то, что позволило бы ему избавиться от лишней энергии - хорошая игра! Всей душой Баки устремился следом за палкой, когда полетела в воздух. В мыслях он уже догнал ее и теперь пытался вырвать из крепких зубов Пирата, но где уж ему было бороться с одноглазым. Сделав всего пару прыжков и смекнув, что стоит оставить забаву на Пирата, как бы ни хотелось в ней поучаствовать, Баки вернулся к хозяину и, забравшись передними ламами ему на колени, звонко гавкнул, за что Пинки ласково потрепал его по шее. Потом Баки слез и положил на колени Пинки голову, подняв на хозяина темные глаза.
- Что, не хочешь бежать за палкой? - Пинки улыбнулся, и хвост Баки забился быстрее, разбрасывая ледяную крошку в разные стороны. - Пират и сам принесет, да? Лентяй, - Пинки беззлобно покачал головой, поглаживая бродягу, а потом окликнул одноглазого, должного уже отыскать палку в снегу: - Пират! Неси. Неси скорее!
Пинки похлопал себя по свободному от головы Баки колену, готовый снова поиграть с Пиратом.

Отредактировано Бакстер (08-04-2017 15:00:23)

0

8

Учитывая игривый настрой Бакстера, резво бросившегося навстречу Пинки при первой возможности, Пират рассчитывал, что этот дворняга побежит за палкой вместе с ним. Одноглазый хотел и готов был соревноваться, бороться, рычать и тянуть палку на себя, отбирая ее в честном бою. В котором он, вне всяких сомнений, победил бы, не прибегни Баки к хитрости. Но увы.
На самом деле увы. Услышав, что мягкий топот лап соперника по снегу остался позади, Одноглазый даже замедлил свой стремительный прыгучий бег, обернулся, чтобы убедиться, на самом ли деле Баки отстал или его что-то отвлекло. Не хочет соревноваться? Боится проиграть в очередной раз? Впрочем, Пират бросил на Бакстера лишь один короткий взгляд и тут же кинулся дальше вперед - искать палку, улетевшую в сугроб. Мощные лапы легко разрывали тяжелый рыхлый снег, зубы сжались на мокром дереве - Одноглазый добыл свой трофей без труда и вернулся, весело повиливая куцым хвостом, напоминавшим метелку. Пинки уже звал Пирата и ждал, несмотря на то, что другая собака устроила патлатую голову на его колене.
- Слабак, - рявкнул Бакстеру Одноглазый, как только хозяин забрал у него палку, чтобы снова бросить.
Странное чувство вновь охватило пса, как это случалось обычно, если кто-то наблюдал за ним во время игры с Пинки - Пирату было неловко. Он и хотел бежать за палкой, хотел подпрыгивать, рыть, вилять хвостом и почти по-человечьи улыбаться, облизывая мокрый и замерзший от снега нос, заискивающе заглядывая в лицо своему человеку. И в то же время не хотел этого, находя такие глупости неприемлемыми для себя - такого большого, серьезного, грозного пса, занимавшего ответственный пост охранника (в данном случае личного охранника Пинки). Нестись за пресловутой палкой его заставляла только разыгравшаяся кровь и инстинкт охотника, вернее та его крохотная часть, что досталась дворняге от ретривера. Туда и обратно, обратно и назад, и снова в снег, снова рыть, снова громкий лай разлетался по старой заброшенной пристани: "Вуф, вуф", что по-собачьи означало "Бросай, бросай!"
В третий раз наблюдая за полетом палки и едва не перекувыркиваясь через себя при этом, Пират к собственному стыду осознал, что вовсе не против, чтобы Бакстер к нему присоединился - возможно, тогда он бы не чувствовал себя таким глупым щенком. В любом случае, просто находиться под пристальным взглядом дворняги ему надоело, а еще неприятно задел тот факт, что Пинки, сидя на пеньке, все это время ласково чесал Баки за ушами.
- Так и будешь сидеть как приклеенный? - нетерпеливо и немного злобно бросил Пират, потоптался на месте, сделал пару шагов в сторону, оглядываясь на Баки и Пинки. Взгляд единственного целого глаза был прикован к руке хозяина, замершей на макушке у Бакстера.
- Смотри, он тебя зовет, - Пинки похлопал собаку по спине. - Ну же, беги! Принеси палку! Ищи палку...
Но Пирату к этому времени ждать надоело, и он уже вовсю рылся в глубоком сугробе. Деревяшка, конечно, лежала на поверхности, но пес проваливался в толщу снега под собственным весом.

- Эй! Эй, кто там есть?! - со стороны дороги вдруг послышался громкий окрик и грузные хрустящие шаги.
Из-за ветра приближения постороннего человека, как и появления Баки, Одноглазый не заметил. Да и куда ему было заметить, когда он весь ушел в погоню?
"Вот почему игры - глупое и вредное занятие!" - мысленно упрекнул себя Пират, как только услышал чужой голос, и тут же залился густым громкий лаем, выбираясь из снежной кучи. Тут же были забыты и палка, и неловкость, и все на свете. Одноглазый охранник вылетел на тропинку, продолжая оглушительно лаять, скалиться и рыть лапами снег, всячески показывая, какой он большой и страшный. Удивительно, но в такие моменты он становился на защиту не только хозяина, но и всей семьи. Ведь если, например, это какой-нибудь враг пришел бы пострелять в бродячих собак из рогатки, Пират заступился бы и за Баки тоже.
Правда, необходимости в защите на этот раз не оказалось. Человек в тяжелых сапогах, форменном сером бушлате и фуражке был знакомым и проверенным - местный шериф.
- О, знакомая песня, - хохотнул мужчина, примирительно поднимая одну руку и останавливаясь шагах в десяти от "живого шлагбаума" пристани.
- Пират, хватит, - Пинки поднялся со своего места и пошел навстречу блюстителю порядка, отряхивая руки.
Указание было бессмысленным, Одноглазый и сам уже замолк, хотя причина заключалась не только и не столько в узнавании человека, сколько в очередной волне неловкости. По правую руку от шерифа стояла Норма - немецкая овчарка, тридцать килограмм служебной доблести, породистой красоты и солдафонского гонора.

Отредактировано Пират (09-04-2017 18:17:48)

0

9

Баки наслаждался обществом хозяина, поглядывая за Пиратом. Просто сидеть и смотреть - плохенькая альтернатива тому, чтобы тоже бежать, обгонять, кусать, соперничать. Но слишком сложно было по собственной воле отойти от ласковой руки, тем более в тот момент, когда никто рядом на это не скалится. Только раз Пират бросил что-то обидное, но и ладно, не впервые.
Однако собачье счастье было не долгим, что, впрочем, неожиданностью не стало. Позвал Пират - в своей обычной грубоватой манере - и попросил Пинки, так что когда палка улетела из рук хозяина в третий раз, Бакстер тоже помчался на ее поиски. Пират рылся в снегу совсем рядом с палкой, и Баки, пользуясь удачей, быстро схватил ее и развернулся было назад, к хозяину, как вдруг...
Баки повернул голову и навострил уши: что? Пират бросился вперед, словно заметил где-то там клыками и когтями ощерившегося хищника, решившего посягнуть на все их имущество и на жизни разом. До того, как пес тоже смекнул, что это всего-навсего местный шериф, в голове у него промелькнуло множество мыслей: кидаться Пирату на помощь? Защищать Пинки? Бежать? Что? Но вся эта какофония увенчалась только лишь глубокими следами зубов на крепко стиснутой в пасти палке. Но потом Бакии ее все-таки выплюнул и, успокоившись, потрусил вперед посмотреть.
- День добрый, Джон, - шериф поприветствовал Пинки и тот ответил ему кивком. Остановившись подле хозяина, Баки задрал голову, глядя на людей. - А я думал, может, здесь ребятня прогуляться решила - не безопасное место.
- Никого больше, только мы. Ищу тут... Крючки, веревки. Там... кое-где обвалилось, надо починить. - Пинки шмыгнул носом.
Шериф кивнул и осмотрелся. На пристани действительно больше никого не было, только псы, и он сказал что из таких собак могли бы выйти прекрасные служебные псы. Пинки улыбнулся на это, Баки замахал хвостом, а Норма презрительно фыркнула.
Норма.
До сего момента собака шерифа воспринималась Баки как стандартный фон дружественного существа, интересующегося больше Пинки, чем собаками. И только теперь он понял, насколько же удачно на пути ему сегодня попался Буч, из-за которого Бакстер проглотил свежеукраденную вещицу. Люди продолжали беседовать о чем-то своем, а Баки уже знал, что Норма не преминет сделать ему выговор: прежде они еще не сталкивались вот так нос к носу, зато частенько замечали друг друга на улицах города.
Норма свысока оглядывала собак, а потом горделиво вздернула нос по ветру и направилась прямиком к дворнягам с таким видом, будто Бакстер с Пиратом только что не палку в снегу искали, а краденое прятали прямо при ней.
- Эй. Ты, - она остановилась в нескольких шагах от собак и чуть откинула голову, сощурив карие глаза - будто бы не желала приближаться из-за вони или из страха запачкаться. -  Я тебя знаю, - так или иначе она все равно смотрела прямо на Баки, а Пирата, казалось, не замечала вовсе. -  Ты слишком часто крутишься возле мест, где мне приходится работать, - тон ее стального голоса был непреклонен; она чеканила слова так же, как ее хозяин чеканил шаг в солдатской выправке. - Имей в виду, я знаю, что ты промышляешь воровством, и если я когда-нибудь засеку тебя на месте преступления - порву на меховые шарики, - Норма вытянула шею, грозно глядя на Бакстера. - Ты меня понял?
Под свирепым взглядом овчарки Баки весь сжался. Не так, как делал это перед Пиратом, всегда готовый уступить и подчиниться ему, но и не из страха, как делал это перед другими собаками, готовый в любой момент броситься наутек. Прямой взгляд Нормы сильно нервировал Бакстера: еще немного и он, возможно, предпринял бы попытку атаковать овчарку, так бесцеремонно вторгнувшуюся в чужое личное пространство. Это ощущение затмило даже мысли о том, как хорошо, что выменянного на куриные кости ключика больше нет у Баки в зубах, и в итоге пес как-то растерялся, ответив скомкано и неловко:
- Да, мисс... мэм... сержант?
Норма оскалилась, но оклик хозяина, оторвавшегося от разговора с Пинки, заставил ее взять эмоции под контроль.

+1

10

Резкая и частая перемена обстоятельств уже начинала понемногу утомлять Пирата, привыкшего нести свою службу степенно и размеренно, нарезая круги вокруг свалки, где разве что птицы могли его потревожить чаще, чем раз в сутки. Вот уж прогулочка, вот уж игры. Одноглазый спрятал желтые клыки и облизнул застывшую пеной слюну, поднял голову, оглядывая очередных незваных гостей. Шериф и его четвероногая сослуживица иногда наведывались в ночлежку бездомных, чтобы проверить, все ли в порядке. Офицер проявлял лояльность в отношении маргинальных элементов вроде Пинки и его товарищей, а вот Норма...
В каждом ее слове, в каждом взгляде, брошенном в сторону Бакстера, внезапно выросшего рядом с Пиратом, так и сквозило превосходство и пренебрежение. Отрывистый слог - как ее чеканный шаг - всегда вызывал у сторожевой дворняги благоговейный трепет, и пес даже безотчетно забил хвостом из стороны в сторону, подаваясь вперед всем своим стремительным телом и внимательно поднимая уши.
Ну разумеется, она знает, чем Бакстер пробавляется, обитая на городской свалке.
"Вор, негодяй, бандитская морда, да-да - так, так и вот так его, и еще пригрозить напоследок!" - Пират довольно фыркнул и покосился на Баки в попытке увидеть, как тот реагирует, когда его отчитывает должностное лицо. Но пес стоял слева, и ничего своим слепым глазом Пират, разумеется, не увидел. Зато услышал растерянный ответ, а следом глухое низкое рычание, вырвавшееся из приоткрывшейся пасти овчарки. И на этот раз Одноглазый вряд ли бы отважно выбежал вперед, преграждая путь врагу, - он был бы вовсе не против отдать Бакстера на растерзание Норме уже лишь только потому, что с первой встречи мечтал увидеть ее в деле. Жаль, что шериф все же одернул свою собаку.
"Так бы и зрелищем насладился, и сам остался чистеньким".
- Остолоп, - рыкнул Пират в сторону Баки, выступая вперед и делая отважный шаг навстречу овчарке. Взгляд чуть в сторону, уши опущены, хвост по-прежнему мерно и добродушно покачивается из стороны в сторону. Он намеревался развернуться и если не понюхаться с этой сучкой (какая пошлость, да и не по чину), то хотя бы просто встать на ее сторону, рядом. - Ох уж эти бродяги - правда? Никакой управы на них нет, глаз да глаз нужен... - только и успел хмыкнуть Пират, прежде чем Норма оборвала его, вновь показав клыки:
- И ты не исключение, - ледяной тон привычно отозвался в дворняге трепетом, но пронзительный взгляд карих глаз овчарки пригвоздил Одноглазого к месту, и он так и замер, в нерешительности поджав переднюю лапу.
Норма демонстративно развернулась, показав псам свою покатую угольную спину, и пару раз шаркнула задними лапами, обдав Пирата мокрой снежной крошкой. Двухцветный хвост овчарки с непринужденным изяществом подметал снег, когда она встала в стойку по другую руку от своего хозяина. О, эта стойка... Но Пират был теперь не в силах как прежде любоваться красотой и статью породистой служебной собаки. Его унизили, оплевали, растоптали - одной единственной фразой, и это на глазах у его заклятого соперника!
Словно рой блох проскакал по хребту - Одноглазый ощерился, напрягся, настороженно обращая весь свой острый слух туда, назад, где стоял Бакстер. Донесись с его стороны сейчас хоть смешок - казалось, Пират бы тут же развернулся и накинулся на пса - так злобно он сейчас запыхтел, надувая щеки и силясь справиться с волной негодования.
- Пират, Баки. Идем, - Пинки свистнул между делом, что-то еще говоря шерифу, и только этот привычный призыв хозяина вернул одноглазого пса к реальности.

Крючки и гвозди были завернуты в парусину на манер узелка, и бездомный человек, повесив его на палку, взвалил свои нехитрые находки на плечо, чтобы отправиться в путь. Следующая остановка - город. Что уж там сегодня понадобилось Пинки - одному ему известно, а собакам оставалось только сопровождать хозяина. К неудовольствию Пирата шерифу тоже было по пути.
Люди шли не торопясь из-за гололедицы на дороге; Одноглазый трусил неподалеку от Пинки, только чуть позади, чтобы видеть сразу все и всех.
- Чтобы я тебя видел, и без глупостей, - процедил он Бакстеру, призывая пса не отставать и не отделяться от группы, а еще желательно справа - чтобы Пират не мотал одноглазой головой туда-сюда. Норма на них не оглядывалась, задрав нос, а вот Пират, сколько ни старался, но все же поглядывал на нее изредка - хмуро и злобно, как смотрел обычно на Баки.

0

11

Баки поднял уши, когда в разговор вступил Пират. Не то чтобы Бакстер ожидал от него слов защиты в свой адрес, но все-таки ему показалось, что пёс постарается, например показать овчарке, где здесь чье территория. Что она не может без всякой на то причины пытаться вытолкать из привычного пространства собак, которые были здесь задолго до нее и имеют куда больше прав остаться, чем она.
Но нет. Пират целиком и полностью встал на сторону Нормы, и это, в общем-то, не было хоть сколько-то странным, хотя сперва и покоробило как-то. Баки снова прижал уши, округлив спину и поджав хвост. Происходящее ему не нравилось, но одна-единственная фраза овчарки, так резко переменившей обстановку в худшую сторону, смогла тут же вернуть все на свои места. Баки выпрямился и насилу сдержался чтобы только не фыркнуть насмешливо - так забавно и нелепо выглядела отвергнутая попытка Пирата завоевать расположение такой дивы. Хотя сам Пират едва ли видел в этом что-то хоть сколько-нибудь смешное, и Баки это понимал, но все равно как тут удержаться-то.
"Вот так вот тебе", - Баки потер нос лапой, пряча ухмылку, а потом легко потрусил вслед за кликнувшим собак Пинки, закатив глаза в ответ наказу Пирата держаться впереди и не делать глупостей. Хвост его, закрутившись, как обычно, весело дергался из стороны в сторону, выдавая чудесное расположение духа.
Вся компания держала путь в сторону города и шла при этом той же дорогой, которой Баки сюда прибежал. Воспоминания о лисице, с которой он столкнулся у телеграфа, снова колыхнулись на задворках сознания, но не дольше, чем на пару мгновений - Бакстер заметил маленькие следы поверх собственных, которые уже были оставлены здесь прежде. Зато вот мысли о Буче не стремились так запросто покидать голову пса: не хотелось бы встретить ошивающегося поблизости хаски, даже находясь в компании Пирата и Нормы.
И вот как назло: несколько шагов по широкой улице, и из-за угла показался клыкастый Буч в окружении таких же спесивых друзей, как он сам. Обзор для этой компании был совершенно открыт, и у Баки не было возможности остаться незамеченным. Темные глаза хаски впились в грязный бок Бакстера - он чувствовал этот взгляд. Но, очевидно, собаки и люди, в окружении которых семенил уже однажды за сегодня облаянный Бакстер, не нравились Бучу сильнее, чем ему хотелось потрепать бездомного пса. Поэтому на сей раз собаки благополучно разошлись.
Вскоре и шериф распрощался с Пинки. Подозвав Норму, которая так больше и не посмотрела на идущих позади бездомных, он отправился дальше, а вот Пинки скрылся за дверью телеграфа, перед этим потрепав Пирата между ушей и сказав подождать. Баки поднялся на задних лапах, толкнув крепко захлопнувшую за хозяином дверь - больше просто так, чем действительно надеясь, что она вдруг поддастся и впустит пса внутрь вслед за хозяином. Это все тот же телеграф - собачья дверца - слишком маленькая, чтобы мог пролезть Бакстер - была прикрыта, бульдожка больше из нее не торчал. Пинки никогда не задерживался у телеграфа надолго, так что подождать нужно было совсем немного.
Пес вздохнул, опускаясь на лапы, и смирно уселся у крыльца. Глядя вслед Норме, в глубине души он радовался, что Буч застал их вместе до того, как пути Пинки и шерифа разошлись, а иначе пришлось бы вступать в схватку - не бросать же Пинки одного, а вдруг Буч и его задерет. Хотя, конечно, даже если бы Баки и сбежал, у Пинки всегда останется Пират, который будет защищать его до последнего вздоха. И еще больше возненавидит Бакстера за побег.
Но пока все было спокойно, и как тут не прицепиться к этому взгляду, которым Пират всю дорогу нет-нет, да и окидывал Норму? Как все-таки резво она опустился охранного пса до уровня таких беспардонных воришек, как Баки. И с какой бы радостью Бакстер поддел бы Пирата по этому поводу сейчас, но - увы, - из соображений собственной безопасности пришлось действовать несколько мягче, потому что сказать все равно хотелось. Да и не сидеть же бревном, если им выдалась возможности провести время вместе.
- Такая вся - ух! Да? - Баки кивнул вслед овчарке и посмотрел на Пирата. - Ух! И на вид и на запах. Но вредная жутко. На бродяг она даже и не посмотрит - да? В смысле без презрения. С приязнью.

Ном, телеграф.

0

12

Колкость Нормы, словно дикобраз растопырившей иглы недружелюбия, задела Пирата в достаточной степени, чтобы пес пребывал в дурном настроении всю дорогу от пристани. Масла в огонь подливала и откровенная веселость Бакстера. Дворняга, разумеется, не спешил рисковать своей шкурой и выказывать это напрямую, но хвостом повиливал так навязчиво, будто нарочно, вызывая тем самым у Пирата вполне естественное желание скалиться и злобно пыхтеть, надувая щеки.
"Ничего-ничего. Посмотрим, кто будет смеяться последним", - накручивал себя Одноглазый, зыркая то на Баки, то на Норму. Пинки тащил свою поклажу, придерживая доски двумя руками, и продолжал беседовать с офицером, не обращая на собак, трусивших рядом, особого внимания, и потому ничего не могло отвлечь Пирата от дурных мыслей. Разве что следы на снегу, да запахи леса и моря, которые, как ни крути, были для пса практически в новинку - нос сторожевой дворняги, по больше части вынужденный вдыхать ароматы свалки, бездомных собак и бездомных людей, довольно быстро забывал о чудесных диковинках окрестной природы. Птица, белка, снег, птица... собака, собака, белка... а это? Лиса?.. Лиса, мышь, птица - Пират уже научился распознавать многих животных по следам на земле или на снегу, многие запахи он все же помнил, и просто вертеть головой по сторонам или опускать ее низко, беря след, было довольно скучно. Однако чем ближе компания подходила к самому городу, тем труднее псу становилось цепляться за свое дурное настроение. Интерес накатывал на него словно бриз, унося прочь все лишнее... вроде бы.
- Увидимся, - мужчины пожали друг другу руки прямо над головой Нормы, демонстративно отвернувшей носатую морду, когда Пират ненароком встретился с ней взглядом. И пошла, пошла, хвост как стрела, уши торчком, жетон на строгом ошейнике позвякивает... Звякнул и колокольчик за входной дверью телеграфа, и Одноглазый проводил долгим взглядом спину хозяина, скрывшегося в теплых потемках здания. Баки налег на дверь передними лапами, а Пират только фыркнул себе под нос: - Подлиза.
Усевшись недалеко от двери спиной к зданию, пес еще раз оглядел улицу. Как бы так умудриться жадно разглядеть каждую мелочь, но при этом не подать вида, будто хоть что-то здесь может заинтересовать? Куцый хвост нервно подергивался, вороша кучу снега за спиной, уши тоже подрагивали, реагируя на каждый новый звук: от скрипа двери напротив до отдаленного детского смеха. Мокрый нос беспрестанно сопел и шмыгал, втягивая запахи, разлетавшиеся по улице: тут и гуталин, и масляная краска, и свежая выпечка, и угольная копоть - обычные для завсегдатаев человеческого поселения, но такие странные для того, кто вечно трется на отшибе. Баки вот они совершенно не трогали, - Пират заметил это, уколотый завистью. Зато тема Нормы этого блохастого пройдоху, очевидно, отпускать не спешила, хоть угольно-черная спина овчарки уже и удалялась. Непременно ему нужно было вставить свой комментарий.
- Выбражала, - буркнул Одноглазый, злобно зыркнув в ту сторону, куда ушел офицер со своей собакой. - Больно чешет меня, на кого она смотрит. Все эти... домашние... одной породы, - Пират нарочно сказал о "домашних" собаках, и притом сказал с пренебрежением, яростно цедя каждый звук. Намек был в том числе на тех лаек, что встретились им на пути сюда - глаза горят, сытые бока щетинятся, шерсть поблескивает здоровьем и уходом в тусклом свете пасмурного дня. И они, и Норма... В другой ситуации Пират бы отнес их к служебным собакам, которые достойны уважения, но сейчас вот так. Домашние - сытно жрут, сладко спят, спесиво смотрят на всех сверху вниз, особенно на тех, кому не так повезло, как им, - последнее Пират и прорычал Баки в ответ, хотя и не смотрел на пса рядом.
- ... Посмотрел бы я на них, случись что с их хозяевами, - добавил он чуть тише, словно это ядовитое замечание было неприличным. А впрочем, так оно и было - для Пирата уж точно. В глубине души он, разумеется, никому бы не пожелал такой страшной участи, как остаться без хозяина, но сейчас в нем говорили зависть и задетое самолюбие. Для одноглазого пса человек (а тем более его человек) был подобен божеству - чему-то большому, всемогущему; он являлся центром мира и его - собачьего - существования.
Вылить остатки желчи на головы тех четвероногих, кому повезло жить в тепле и достатке, Пирату не позволила компания ребятишек, вдруг высыпавших на широкую улицу из-за угла. Звонкие голоса и топот десятка ног стремительно приближались к телеграфу - трое мальчиков и две девочки веселой гурьбой бежали по улице. Все в снегу, раскрасневшиеся от мороза лица, маленькие, обветренные без рукавиц руки - все это словно выбило почву из-под лап одноглазого пса. До этого сидевший смирно и медленно обводивший взглядом улицу, он вдруг вскочил и заметался, явно обеспокоенный. Попятился, снова сел, опять встал, навострив уши и поджимая левую переднюю лапу в нерешительности. Какие же дети пройдут мимо собак? Особенно дети, выросшие в городе, где собачьи упряжки - чуть ли не единственное средство передвижения и где едва ли не в каждом дворе был свой четвероногий любимец. Может, Баки - завсегдатай городских помоек - и привык к такому, но вот Пират - совсем наоборот. Вид толпы ребятишек вызвал у него смешанные чувства и воспоминания, одновременно и самые сладкие, и самые горькие. Пес растерялся, ощерился, прижал уши и повернул чуть голову, чтобы одним глазом лучше видеть сразу всех.

Ном, телеграф.

0


Вы здесь » Балто: северное сияние » Ном » Старая пристань


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC